Увидеть Крым и сойти с ума: чем опасен полуостров для гениев

Для многих творческих людей с тонкой и весьма чувствительной психикой пребывание в Крыму являлось своеобразным моментом истины

24.12.2018 в 01:08, просмотров: 1662

Интеллектуалам всего мира прекрасно известна история о том, насколько негативно сказалось на состоянии здоровья голландца Ван Гога, у которого была диагностирована эпилепсия, пребывание в солнечном Арле. А что же у нас? Истории о хрестоматийно прославленных личностях всё больше приглажены и в известной степени мифологизированы историками и биографами. «МК в Крыму» решил выяснить степень влияния крымских визитов на судьбу известных в России «персоналий со странностями».

Увидеть Крым и сойти с ума: чем опасен полуостров для гениев
Воображариум Николая Васильевича. фото:monateka.com

Всё было, как в истории о мазохистско-платонической любви, которая может существовать только при условии недоступности предмета вожделения. Гоголь не раз упоминал Крым в своих произведениях, но был склонен мифологизировать и мистифицировать его. Исследователи творчества писателя подметили, что Гоголь «вводит его (Крым) как некое чуждое героям пространство в самый первый цикл «Вечеров на хуторе близ Диканьки», порождая в русском культурном сознании миф о некоей малороссийской Аркадии, месте, где уже побывала смерть». Во второй же части этого же цикла Крым и вовсе представлен как некий аналог конца света во всех - и географическом, и теософском - смыслах.

Интересно, что и все гоголевские герои, имеющие или имевшие связь с полуостровом, - личности весьма подозрительные. Но хуже всех, пожалуй, Потемкин. Литературоведы отмечают, что в «Ночи перед Рождеством» Светлейший князь, один из главных виновников присоединения полуострова к России, преподнесен читателям, как персонаж явно нечестивый. Об этом свидетельствуют его растрепанные волосы и косоглазие - характерные для восточнославянского фольклора признаки последствий регулярного сотрудничества с темными силами.

Странно, что после таких инсинуаций Гоголь вдруг по собственной воле решил отправиться в Крым. И сделал это не просто для изучения чуждого ему пространства, но чтобы поправить собственное здоровье, физическое и, само собой, психическое.

Из книг Гоголь узнал о том, что в Крыму таких, как он, лечат грязями. Информацию эту Николай Васильевич извлек из фолианта под названием «Путешествие по всему Крыму и Бессарабии в 1799 году». Ее автор, один из первых крымских путешественников, натуралист и юрист Павел Иванович Сумароков, в частности, писал: «Озеро Сак близ деревни сего же имени… имеет чудесное действие подавать скорое исцеление от многих болезней. <…> Обитающие в здешних окрестностях крымцы стекались издавна толпами к сему спасательному месту и, возвратясь здравыми в дома свои, прославляли премудрость провидения. Ныне же многие из чиновных российских... удостоверились в истине сего чудотворения. Были примеры, что единожды и дважды употребленное сие средство освобождало от жестоких и продолжительных болезней без всяких потом следствий...» И Сумароков не был голословен - в доказательство пользы грязелечения приводил имена, фамилии и даже адреса чудодейственно исцеленных граждан.

Под давлением подобных аргументов даже Гоголь уверовал. К тому же его лечащий врач, вызванный, чтобы расставить все точки над «i» аж из самой Полтавы, осмотрев Николая Васильевича, подтвердил: отправиться в Саки для пациента самое то.

В первых числах июня 1835 года Гоголь приехал в Саки, селение из 130 домов, насчитывавшее не более 600 жителей. Где останавливался Николай Васильевич - в чьем-то частном доме или в казенном при грязелечебнице, - до сих пор достоверно не известно. Мнения на этот счет расходятся. Но большинство исследователей всё же склонны считать, что писатель жил в небольшой гостинице на 12 номеров прямо на берегу лечебного озера. Построена она была в 1833 году при содействии генерал-губернатора Новороссийского и Бессарабского Михаила Воронцова. До наших дней это здание, увы, не сохранилось: оно было разрушено во время Крымской кампании 1854-1856 гг.

В Сакской грязелечебнице в то время работал ее первый врач Николай Антонович Оже, свято веривший в чудодейственность исповедуемых им методик лечения: «Многие больные, будучи оставленные врачами и не получившие никакого облегчения от своих страданий от минеральных вод различных стран, здесь в благодатном иле исцелились от своих недугов и возвратились совершенно здоровыми».

Памятник Гоголю в Евпатории. фото: крым-фотосказка.рф

Наверное, по отношению к Гоголю эти слова врача-энтузиаста можно назвать пророческими - все литературоведы единогласно отмечают, что после поездки в Крым Гоголь ощутил необычайный подъем работоспособности и прилив вдохновения. Правда, о самом Крыме Николай Васильевич больше не писал. Ничего. Лишь иногда с осторожностью упоминал…

Между тем

Своевременная помощь психиатров

Сегодня Государственное бюджетное учреждение здравоохранения РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № 1» носит имя Н. И. Балабана. Человека этого посвященные называют «симферопольским Шиндлером», по аналогии с преуспевающим фабрикантом Оскаром Шиндлером, который спас во время Второй мировой войны почти 1200 евреев. Балабан тоже спасал людей от фашистов, но о нем всемирно известные режиссеры фильмов не снимали, хотя рисковал он много больше киногероя, потому как сам был евреем.

Больше других для восстановления в народной памяти подвига доктора Балабана сделал историк Борис Берлин. Именно он занимался сбором и изучением материалов о трагических событиях, произошедших в марте 1942 года в городе Симферополе, - расправе фашистов над персоналом и больными. Из обнаруженных Б. Берлином архивных материалов, а также из рассказов медсестры Н. Стевен известно, что «Балабан просто не мог оставить больных, уже зная, как фашисты относятся к таким людям. Он знал и об отношении их к евреям, но решил бороться до конца», к тому же «Наум Балабан в это время, оставшись в больнице заместителем главврача и руководителем комиссии судебно-психиатрической экспертизы, спасал крымчан, которым грозило наказание за неосторожно брошенные фразы, признавая их душевнобольными. Удалось найти истории болезни, документы, подписанные Наумом Балабаном», и еще: «он выписывал нетяжелых и неопасных больных, тех, кого могли лечить и прятать дома, прятал евреев на территории больницы, ставя им липовые диагнозы, а потом выписывая под новой фамилией. В некоторых историях болезней тех лет были чистые бланки паспортов…»

Наум Балабан.

Подобным использованием служебного положения во имя спасения самого дорогого, человеческой жизни, Наум Балабан занимался еще до войны. Научный авторитет профессора, ученого с мировым именем позволил ему спасти десятки людей от сталинских репрессий. Предполагают, что Балабан, хоть и косвенно, но сделал немалый вклад и в искусство, театральное и кинематографическое. В период восхождения Балабана на крымский медицинский Олимп (Наум Балабан создал и возглавил областную психоневрологическую больницу Крыма в 1922 году) в Симферополе обреталась одна очень известная впоследствии личность - Фаина Раневская. С июля 1918-го по июнь 1923 года она жила в крымской столице, служила в местном театре и обучалась азам своего, ныне раздерганного на цитаты сарказма. Говорят, именно в Симферополе она обзавелась дурными привычками - научилась курить и пить водку, пристрастилась к пасьянсам. Восприимчивая психика и богатое воображение могли сослужить будущей звезде кинематографа плохую службу. Но она вовремя позаботилась о себе, обратившись к лучшему на тот момент специалисту Крыма - доктору Балабану. Так, благодаря помощи крымского психиатра, в золотой фонд советского кино вошли ярчайшие образы, воплощенные актрисой в таких фильмах, как «Александр Пархоменко», «Свадьба», «Небесный тихоход» и др.

ИЛЛЮЗОРНЫЙ МИР МАРИНЫ

ГАРШИНСКИЕ ПРИЗРАКИ