Зурбаганские рукописи: как Грин связан с убийством английского капитана

22.06.2020 в 02:02, просмотров: 2123

На писателя Александра Грина так часто возводили напраслину, что он стал расценивать это как мифологизацию собственной персоны... Множество взлетов и падений испытал в своей жизни этот человек. Не меньше их было и в его посмертной биографии. Принцип «об ушедших либо хорошо, либо ничего» на него почему-то не действовал. Возможно, так произошло оттого, что Грин никогда даже не пытался дать однозначные ответы на вопросы. Даже самые простые. За него это попытался сделать «МК в Крыму».

Зурбаганские рукописи: как Грин связан с убийством английского капитана
В феодосийском музее А.С. Грина. фото: М.Львовски

Первый Грин комом

Сашка Гриневский с детства был Грином. Доподлинно известно, одной из его детских кличек была «Грин-блин», которая в подростковые годы трансформировалась в просто «Грин». Лаконично, но малооригинально. Детям простительно. Ведь «ну, какой с них спрос?» Со взрослыми всё сложнее. У зрелых людей игры посложнее. А Александр Гриневский связей с детством терять не хотел. Ему больше импонировало оставаться вечным подростком.

Рассказывают, что однажды издатель, у которого должен был печататься один из первых рассказов Александра Степановича «Апельсины», спросил у автора, как он будет подписывать свои произведения. На этот вопрос молодой литератор пылко ответил - «Лиловый дракон». Издатель расхохотался ему в лицо и сказал, что такой псевдоним совсем не годится. Тогда Александр Степанович, ничтоже сумняшеся, быстро сориентировался и перекрасился в зеленый, то бишь взял первую половину своей настоящей фамилии, вспомнив, как его звали однокашники.

Возможно, кто-то спросит: «А зачем вообще псевдоним? Неужели нельзя взять на себя всю полноту ответственности и издавать собственные опусы под собственной же фамилией?» Оказывается, нельзя. Вернее можно, но не всегда.

В случае с Александром Степановичем прежде всего стоит вспомнить о том, что к началу своей литературной карьеры быть Гриневским он попросту не мог. За пропагандистскую деятельность в Севастополе Гриневский поплатился тюрьмой и ссылкой. После освобождения из севастопольского каземата уехал в Петербург, но там вскоре опять загремел в кутузку. Его сослали на четыре года в г. Туринск Тобольской губернии. Он сбежал, добрался до родной Вятки, где отец достал ему паспорт недавно умершего в больнице «личного почетного гражданина» А. А. Мальгинова. Гриневский умер, Мальгинов ожил, а писателем стал третий - Грин.

Дом-музей Грина в Феодосии, фото М. Львовски.

Подпись «А. С. Грин» (именно так с видоизмененной фамилией и двумя реальными инициалами) впервые появилась в 1907 году под рассказом «Случай». Правда, вскоре Александр Степанович узнал, что существует другой литератор, подписывающий свои произведения практически также как он - «А. Грин». Речь идет об известной американской писательнице Анне Кэтрин Грин (1846–1935), впервые использовавшей для своих романов название «детектив». В то время как Александр Степанович только еще начал взбираться на литературный олимп, ее же уже охотно переводили на русский. И потому, увы, случались недоразумения, так или иначе влияющие на публичный имидж Грина-Гриневского. Еще сильнее по репутации Александра Степановича ударило появление в Одессе графомана А. Грина, беззастенчиво кроившего пьески из чужих произведений.

Два в одном

Но, как бы там ни было, вскоре Александр Степанович иначе как Грином себя и не идентифицировал. Причем в данном случае речь идет не только и не столько о подписи под литературными творениями. Александр Степанович каялся: «Я чувствую себя только Грином, и мне странным кажется, когда кто-либо говорит: Гриневский. Это кто-то чужой мне».

Александр Грин, фото: armmuseum.ru

Близкие писателя знали, что признание в раздвоенности собственной личности Александр Степанович совершил не ради красного словца. К 130-летию со дня рождения писателя в 2010 году была издана книга воспоминаний его первой жены В. П. Калицкой под названием «Моя жизнь с Александром Грином». В своих мемуарах Вера Павловна прямо-таки вскрывает психологию супруга. И совершает целый ряд признаний относительно единства и борьбы противоположностей внутри его личности: «Трагедия Александра Степановича заключалась в том, что он был нацело расколотый человек: „Я, в котором всегда два“. Поразительно то, как он сам это понимал и как от этого понимания страдал. Эти два жившие в нем были удивительно различны...»; «Я не берусь разобраться в чрезвычайно сложном характере Грина. Прибавлю только, что люди, знавшие его только по книгам и принимавшие за одного из его благородных героев, за Грэя, Галиена Марка и т. д., так же, как и те, кто сталкивался с Александром Степановичем в жизни и отзывался о нем так отрицательно и зло, что приходилось смущаться, были одинаково неправы, так как знали только один из его ликов. А между тем Грин и Гриневский жили в нем нераздельно и неслиянно»; «И в область своего творчества творец Грин не допускал своего двойника, Гриневского, не допускал никакого загрязнения. Область творчества всегда оставалась нетронуто чистой и осталась бы такой, сколько бы лет еще ни прожил Грин, сколько бы вещей он ни написал».

Алые паруса в Феодосии. фото: Е. Иваниченко

Да, Грин любил придуманный им мир именно за чистоту. Он хотел быть своего рода корректором реальности, которую не воспринимал и не принимал, потому как просто не мог этого сделать. «Отлично зная, как неисправима и словоохотлива жизнь, я с терпеливым мужеством учителя глухонемых преподносил ей примеры законченности и лаконизма», - писал он.

Ментальная кладовая

Возможно, что главная ошибка Грина как раз таки и состояла в том, что, избрав себе роль «учителя глухонемых», он поставил себя вровень с изрекающим непреложные истины пророком. А пророков, как известно, любят низвергать. Менторский тон заставляет задумываться только об одном, о степени безгрешности ментора. И если у такового их не обнаруживается, то их придумывают. И Грину вынесли приговор. Его провозгласили Великим Плагиатором. А он просто черпал из ментальной кладовой.

В феодосийском музее А.С. Грина. фото: М.Львовски

О ментальном уровне, ментальном пространстве говорил великий Элиот, отвечая на вопрос, где художники и писатели берут свои идеи и сюжеты. Более привычна слуху формулировка «идеи витают в воздухе». И услышать их может любой обладатель дара понимать вселенский язык. Или два обладателя данного дара одновременно. Тут уж как масть ляжет. Так утверждал Грин и апостолы зачатой им литературной религии, когда циники указывали на схожесть сюжетов некоторых гриновских произведений с сюжетами заморского Натаниэля Готорна. Но Грину стоит отдать предпочтение. Почему? По той причине, что именно Грин изложил их понятнее для нас, потому как сделал это по-русски.

Имело место быть и еще одно серьезное обвинение в плагиате. Так, в 20-е годы в прессе была растиражирована история о том, что Грин, ходил матросом "где-то в районе Зурбагана и Сан-Риоля", убил английского капитана и присвоил его рукописи, которые потом переводил на русский и выдавал за свои. Грин историю эту не опровергал, а совсем наоборот - она была процитирована им множество раз в предисловиях к изданиям разных лет. Грин понимал, так проще мистифицировать читателя, так скорее поверят в искренность переданных им эмоций и в правильность пережитого им опыта, того опыта, что позволил выдуманным им героям стать реальнее самого творца.

В феодосийском музее А.С. Грина. фото: М.Львовски

Справедливости ради стоит добавить, что иногда Грин черпал идеи не в ментальном, а во вполне реальном пространстве, пространстве крымском.

Речь в данном случае идет не о ранних реалистических рассказах писателя, а о гриновской новелле 1917 года «Создание Аспера». На это произведение Грина вдохновил вездесущий Макс Волошин, вернее та самая, задуманная Максом в Коктебеле мистификация с чертом Габриаком и поэтессой Дмитриевой в главных ролях, в результате которой невзрачная хромоножка Елизавета превратилась в таинственную роковую Черубину де Габриак.

В интерпретации Грина финал истории куда более трагичен, чем это было на самом деле: создатель разбойника Аспера завершающим этапом своего творения считает не разоблачение, а смерть придуманного героя. Для этого он позволяет убить себя под маской Аспера. «Умерев, я сольюсь с ним, зная, не в пример прочим не уверенным в значительности своих творений авторам, что Аспер будет жить долго и послужит материалом другим творцам...» - такой итог подводит герой рассказа.

Дом-музей Грина в Феодосии, фото Е. Иваниченко.

Обсудить то, какой финал на самом деле был предпочтительнее, Грин и Волошин смогли в 1926 году, когда встретились на крымской земле. Правда, к какому выводу они пришли, увы, неведомо. Дмитриева, репутация которой погибла под грузом волошинских инсинуаций, наверняка бы поддержала Грина в его выборе в пользу смерти. Но ее на дружеский диспут не позвали.

Во имя перспектив

В начале 1920-х годов Грин решился наконец приступить к своему первому роману, который назвал «Блистающий мир». Главный герой этого сложного символистского произведения - летающий сверхчеловек Друд, убеждающий людей выбрать вместо ценностей «мира сего» высшие ценности Блистающего мира. В 1924 году роман должен был увидеть свет в Ленинграде. Но, видимо, издатели заранее прониклись идеей романа, и Грин, решившийся в то время по настоянию жены переехать в Крым насовсем, испытал весьма ощутимые денежные затруднения.

Дом-музей Грина в Феодосии, фото М. Львовски.

Так, редактор журнала «Россия» И. Лежнев писал Грину в Крым 17 июля 1924 года: «Вашу телеграмму получил. Немедленно пошел в „Землю и фабрику“. Там мне разъяснили, что денег Вам с них никаких не причитается. „Алые паруса“ и „Серый автомобиль“ издательством отклонены. Выходит в издании „Земли и фабрики“ „Блистающий мир“, и Вам будут высланы 25 авторских экземпляров... Говорил с Бочаровым. Он нажал на заведующего финансовой частью некоего Кузменко. Говорил я и с Кузменко. Он жаловался на плохие дела, но после настояния моего и Бочарова деньги Вам обещал выслать. „У меня, - говорит, - уже значится в списке неотложных платежей. Сколько сумею, на днях вышлю“. Вот Вам все результаты моих хлопот. Как видите, жидко».

Счастливы вместе Нина Николаевна и Александр Степанович, фото: читай-ка.рф

Осенью 1924 года Грин с супругой Ниной все-таки купили жилье в Крыму, в Феодосии, на ул. Галерейной (в настоящее время там расположен Литературно-мемориальный музей А. С. Грина). Для этого им пришлось продать квартиру в Ленинграде. Нина боялась, что иным способом спасти творческого мужа от пьяных питерских кутежей не удастся. Издатели, кстати, благотворное влияние Крыма тоже отмечали, правда, делали это «из эксплуататорских побуждений». Мол, и климат на полуострове благодатен, и вино настолько дешево, что семейного бюджета не подрывает (значит, супруга уже должна быть счастлива), а бодрое настроение, выказываемое писателем в письмах, должно свидетельствовать, что он готов трудиться «во имя будущих перспектив» (то бишь, не особо зацикливаясь на своевременности оплаты своих литературных трудов).

В феодосийском музее А.С. Грина. фото: М.Львовски

В 1927 году частный издатель Л. В. Вольфсон начал издавать 15-томное собрание сочинений Грина. Однако вышли только 8 томов, после чего Вольфсона арестовало ГПУ. Попытки Грина настоять на выполнении контракта с издательством приводили только к огромным судебным издержкам и, как следствие, разорению. У Грина снова стали повторяться запои. В конце концов семье Грина все же удалось выиграть судебный процесс, но с квартирой в Феодосии пришлось расстаться. И переехать туда, где жизнь была подешевле, в Старый Крым.

Дом-музей Грина в Феодосии, фото М. Львовски.

Нина Николаевна Грин вспоминала: «В 1930 году, глубокой осенью, мы переезжали в Старый Крым. Александр Степанович пошел пешком с подводами, нагруженными нашим хозяйством. И Кук с ним...» Кук - это собака, которую Александр Степанович еще щенком подобрал в книжной лавке, назвал в честь известного путешественника и очень любил. А потом, в 1931-м, Грин слег, а пес ослеп. И тогда Александр Степанович сделал для любимца то, что не мог сделать для себя - решительно прекратил его мучения. Но свои мучения он пока что прекратить был не в состоянии. Хотя вполне конкретно об этом подумывал.

Одна из последних фотографий писателя в Старом Крыму. фото: diafilm.net

Без права на пристань

В Старом Крыму супруги не хотели бросаться в глаза, но жителям небольшого городка «молодая светская красавица и ее сурового вида спутник» показались объектами, достойными пристального внимания.

Воспоминания горожан, которым было суждено узнать не склонных к знакомствам Гринов, были опубликованы в литературно-художественном журнале «Новая литература» в статье Веры Кругловой «Нина Грин: без права на пристань». Почему у статьи такое название? Потому что, по сути, она является настоящим обличительным актом по отношению к последней спутнице Грина. «Александр Степанович ушел из жизни раньше, чем старокрымчане успели его узнать. Вдову писателя ждала иная судьба. После кончины мужа она осталась в Старом Крыму, и рядом с крохотным убогим домиком, который Грины приобрели за два месяца до смерти Александра Степановича, вырос просторный особняк - новое жилище Нины Николаевны, построенное за гонорары вновь изданных книг писателя...»

Дом-музей Грина в Феодосии, фото Е. Иваниченко.

Но не только в корыстолюбии и эксплуатации известного имени обвиняли Нину Грин. Ей вменяли в вину куда более серьезное преступление - то, что во время войны она сотрудничала с оккупационными властями, мол, «добровольно пошла работать переводчицей и редактором провокационной газеты немцев, разъезжала по улицам Старого Крыма на чистокровном жеребце, в амазонке и шляпе с вуалью в сопровождении офицеров рейха, выступала на городской площади с призывами ехать в Германию набраться культуры - так она называла каторжные работы...»

Нину Грин арестовали в Старом Крыму, судили в Симферополе и под конвоем отправили отбывать срок близ реки Печоры, затем в Астрахани.

В Крым она вернулась только через 10 лет, вернулась, чтобы оправдаться перед памятью Грина. Весь остаток жизни, с 1956 по 1970 год, она посвятила созданию Мемориального дома-музея А. С. Грина в их бывшем доме. И у нее получилось.

....В этом году 9 июля обязательно будут отмечать 50-летие открытия Дома-музея А. С. Грина в Феодосии и, конечно же, 23 августа - юбилей самого писателя - 140 лет со дня рождения автора «Алых парусов» и «Блистающего мира».



|