Почему "шотландский замок" в Крыму некоторым кажется неправдоподобным

...а другие считают его архитектурным излишеством

30.08.2019 в 14:20, просмотров: 610

До сих пор достоверно не известно, приезжал ли на полуостров автор проекта Воронцовского дворца в Алупке Эдвард Блор. Более того, со временем появились теории, что дворец этот слишком роскошен и совершенен, чтобы быть реальной постройкой XIX века.

Почему
Львиная терраса южной стороны, фото: М. Львовски.

«МК в Крыму» выяснял, есть ли основания для кривотолков, а также имел ли право губернатор Новороссийского края иметь английский менталитет и играть в средневековье с иностранцами.

Созвездие Туманного Альбиона

Хрестоматийно известному и, как утверждают британцы, одному из самых элегантных дворцов Лондона, резиденции королевы Елизаветы II ни много ни мало 315 лет. Это та самая архитектурная достопримечательность, которая заставляет англичан думать, что их помыслы об избранности собственной нации не беспочвенны. В укреплении их самонадеянности поучаствовал и Эдвард Блор, благодаря которому королевская резиденция и приобрела современный вид в виде замкнутого прямоугольника, хотя поначалу его строили похожим на букву «П». Декор парадного фасада с легкой руки Блора несет на себя печать эклектики, того самого архитектурного направления, к которому можно отнести и знаменитый Воронцовский дворец в Алупке.

Как Блору удалось отметиться и в сердце Британии, и в столь далеком от нее Крыму? Однозначный ответ дать трудно. Пути творческого человека неисповедимы. А начиналось всё так...

Трудности перевода

Эдвард Блор родился в Дерби. В русскоязычных источниках, в том числе и в вездесущей Википедии, указано, что он являлся сыном шотландского антиквара. При прочтении этой информации большинство русских людей представляют торговца, перепродающего ради собственной выгоды купленные у старушек предметы старины. Однако Том Блор занимался совершенно другим ремеслом, обозначение его профессии как «антиквар» можно отнести разве что к издержкам перевода. В дословном толковании род его деятельности звучит как «антикварный писатель». Это скорее историк, эксперт, занимающийся атрибуцией древностей. А если вдуматься и постараться придать должное значение словам, о Томе Блоре стоит говорить не иначе как об «антикварии». Именно антикварием, то есть сторонником и активным участником Готического возрождения Великобритании и был Блор-старший.

Эдвард Блор.

Трудности перевода вмешались и в биографические сведения о самом Эдварде Блоре. «Систематического образования не получил», - гласит отечественный источник. «Образование Блора было в антикварном черчении, а не в архитектуре, в которой у него не было формального обучения», - дословный перевод из источника английского. В более понятной формулировке это означает, что Блор был чертежником, то бишь проектировщиком, что у нас номинально и означает быть архитектором. Первоначально Блор набивал руку, напрямую сотрудничая с Обществом антиквариев Лондона, внесшим большой вклад в дело формирования теоретической базы для изучения и сохранения национального исторического наследия.

Эдвард Блор делал рисунки Йорка и Питерсборо для знаменитых 14-томных «Древних соборов Англии», издававшихся с 1814 по 1835 годы. Их автор и издатель Джон Бриттон был страстным популяризатором средневековой английской архитектуры.

В антикварном движении, развернувшемся на Британских островах, активно принимал участие и Вальтер Скотт, который не только собрал огромный исторический, литературный, фольклорный материал о населении Шотландии, приобретя определенные навыки работы по его систематизации, но и с помощью Эдварда Блора выстроил для себя настоящий средневековый замок Эбботсфорд.

Не нашим миром мазаны

Воронцовский дворец в Алупке с определенных ракурсов тоже напоминает шотландский замок, что сегодня дало основания некоторым блогерам делать довольно-таки смелые утверждения. К примеру, что «этим замком расплатилась Британская империя за верную службу двух своих наиболее полезных агентов - отца и сына графов Воронцовых». Какие аргументы в пользу подобного утверждения? Притянутые за уши. И это еще мягко говоря. В вину Воронцову, в частности, вменяют схожесть гербов графов Воронцовых и баронов Ротшильдов. Хотя куда как убедительнее против репутации Михаила Воронцова, ставшего впоследствии губернатором Новороссийского края, могли сыграть его классическое английское образование и родственники за границей. Как известно, Семен Романович Воронцов был женат на дочери адмирала Сенявина, Екатерине, которая, родив ему двух детей, Михаила и Екатерину, умерла в 1784 году в Венеции. Более Семен Воронцов женат не был, но имел бастарда Джорджа. Переехав в 1785 г. в Лондон, он забрал с собой двух законных детей и дал им прекрасное образование. Екатерина Семеновна, достигнув соответствующего возраста, вышла замуж за лорда Пемброка и жила в Англии, где после отставки также остался жить и Семен Романович (вплоть до своей смерти в 1832 году).

Михаил Воронцов.
А Михаил Семенович, в свою очередь, в 1801 году вернулся в Россию, где сделал блестящую военную карьеру, а затем стал новороссийским генерал-губернатором. И, наверное, нет ничего удивительного в том, что, проведя в Великобритании 16 лет жизни, Михаил Воронцов знал культуру приютившей его на время страны. Более того, нет ничего странного и в том, что русский граф оказался, так сказать, в тренде, то есть проникся модой на готические сооружения и позже, в Крыму, ностальгируя по молодым годам, решил построить мечту своего отрочества.

У богатых свои причуды

Воронцовский дворец в Алупке строился в 1826-1846 годах. К тому времени Михаил Семенович уже имел небольшой, но вполне приличный дом в Симферополе (и не только), однако жаждал обзавестись своеобразным майоратом (владением, передающимся по мужской линии). Для воплощения своей идеи фикс Воронцов в 1824 году и приобрел прибрежные земли на ЮБК. Первый проект Томаса Харрисона, подписанный одесским городским архитектором Франческо Боффо, предполагал возвести дворец на уступах террас тремя самостоятельными павильонами. Проект был выполнен в стиле классицизма. Графа вроде бы всё устраивало.

фото: М. Львовски.
Но в 1831 году он внезапно уехал в Англию и оттуда сразу по прибытии отдал приказ приостановить строительство. У него появились новые идеи. По всей видимости, именно тогда произошло его знакомство с Блором, который, вдохновившись энтузиазмом (и деньгами) Воронцова, расстарался не на шутку.
Воронцовский дворец в Алупке, фото: М. Львовски.

Проект Блора опирался на первый проект - были сохранены портальные ниши, эседры в центральном корпусе и месторасположение фундамента. Вот только стиль был совершенно иным, фирменным блоровским.

В 1833 году из Англии в Крым приехал ученик Блора, Вильям Гунт, который откорректировал проект с учетом всех особенностей местности и следил за строительством до самого его конца.

Проверить и поверить

Сооружение возводили из диорита, который обрабатывали столь совершенно, что иногда это кажется чудом. И дает основания некоторым сегодняшним скептикам утверждать, что Воронцовский дворец - подделка. «Интересно, что, по официальной версии из Википедии, дворец был построен по проекту английского архитектора Эдварда Блора, который в Алупку не приезжал, - как откровение сообщает один из блогеров. - Кроме того, фундаменты и первая кладка глубокой портальной ниши центрального корпуса уже были готовы (начинал дворец строиться по другому проекту). В строительстве дворца использовался в основном труд оброчных крепостных из Владимирской и Московской губерний.

Северный фасад дворца на гравюре Эмиля Берндта, 1862 г.
К постройке привлекались потомственные каменотесы и камнерезы. Все работы производились вручную, примитивными инструментами. Сооружение дворца началось со столового корпуса (1830-1834 годы). Последним был построен библиотечный корпус (1842-1846 годы). То есть до появления фотографии, и поэтому можно приписать его строительство хоть обезьянам. Доказать фотографиями, что он действительно строился в XIX веке, невозможно».

Да, к сожалению, фото и видео о том, как шло строительство дворца, в соцсети выложить невозможно. Однако можно обратиться к источникам, актуальным для того времени. Так, по мнению Н. Всеволожского, посетившего Алупку в 1836 году, «приятно было бы иметь и табакерку из этого камня (диорита), а здесь из него целый дворец». То же самое, кстати, считал и упомянутый выше Вильям Гунт. Он придерживался мнения, что «даже в Англии» ничто не может сравниться с дворцом, который построен из этого камня.


|