Правильный перестройщик: как конструктивист Белозерский менял Симферополь

Уроки градостроительной политики от автора первого генплана крымской столицы Бориса Белозерского

24.11.2018 в 12:57, просмотров: 643

В последние годы с изменениями облика Симферополя к лучшему как-то не складывается. А вот в непростое время, почти сразу после утверждения в Крыму Советской власти, всё получилось. «МК в Крыму» пытался разгадать причину успеха «строительной революции» образца 20-х годов XX столетия.

Правильный перестройщик: как конструктивист Белозерский менял Симферополь
Один из домов "Военного городка" на бывшей улице Войкова (теперь - Караманова). фото: gazetacrimea.ru

 Архитектор Борис Белозерский попал в Симферополь в первые годы окончательного установления Советской власти на полуострове. И сначала он заведовал строительным отделом горсовета. Свою деятельность на новом ответственном посту он начал с наиболее актуального социального заказа того времени - переоборудования национализированных дворцов и особняков «бывших» на потребу нового гегемона - пролетариата. Задача Белозерского состояла в том, чтобы сделать буржуйскую роскошь пригодной для практических нужд, переоборудовав частные владения в государственные санатории и дома отдыха. И у него всё получилось.

 Удачное начало способствовало карьерному росту. В 1926-1928 годах Борис Иванович работал в должности городского архитектора Симферополя, затем - в Крымском филиале Гипрогора, где руководил архитектурной мастерской. В эти же годы Симферополь с его легкой руки преобразился. Интересно и масштабно. Иначе, по его мнению, было нельзя. Иначе не стоило и начинать. И еще он, Белозерский, был уверен: его выбрало время.

 Декрет ВЦИК от 19 февраля 1918 г. гласил:

«Ст. 1. Всякая собственность на землю, недра, воды, леса и живые силы природы в пределах Российской Федеративной Советской республики отменяется навсегда.

Ст. 2. Земля без всякого (явного или скрытого) выкупа отныне переходит в пользование всего трудового народа.

Ст. 5. Распоряжение недрами земли, лесами, водами и живыми силами природы представляется в зависимости от их значения уездной, губернской, областной и федеративной Советской власти под контролем последней».

 До Крыма, как известно из учебников истории, все революционные завоевания доходили с заметным опозданием, счет шел на годы, и выше обозначенный декрет стал актуальным на полуострове как раз в бытность Белозерского городским архитектором Симферополя. Какой вывод должен был сделать архитектор из вышеприведенного документа? Стать катализатором. Ведь основное препятствие к плановому развитию городов - частная собственность на землю - отменялась, следовательно, открылись широкие перспективы для реализации крупных градостроительных замыслов.

 Существовал и еще один карт-бланш для решительных действий архитектора Белозерского. VIII съезд РКП(б) в марте 1919 г. утвердил новую Программу партии, в которой было записано: «Всеми силами стремиться к улучшению жилищных условии трудящихся масс, к уничтожению скученности и антисанитарного в старых кварталах, к уничтожению негодных жилищ, к перестройке старых, постройке новых, соответствующих новым условиям жизни рабочих масс, к рациональному расселению трудящихся».

Жилой дом Крымского правительства построен в 1934 году. фото: su-maloetazhki.livejournal.com

 Жилищная нужда всё более обострялась, и людям, которые поверили социальным обещаниям революционеров и на собственных плечах привели их на вершину власти, нельзя было сказать, мол, живите, где хотите, снимайте, например, жилье за львиную долю своей зарплаты, а семью кормите чем хотите. Уставшим от гражданской войны людям нужно было во что-то верить, а для властей еще было важно, чтобы верили в них. Потому в мае 1924 г. на XIII съезде РКП(б) было особо подчеркнуто, что жилищный вопрос стал важнейшим вопросом материального благосостояния трудящихся. Начиная с 1924 г. восстановление жилого фонда осуществлялось в крупных масштабах. А затем в Москве и других городах, в том числе крымских, развернулось новое жилищное строительство. Поначалу возводили двухэтажные каркасные дома, затем эволюционировали до кирпичных многоэтажек.

 В середине 20-х годов на тогдашней окраине Симферополя (район нынешнего парка им. Т. Г. Шевченко) Борис Белозерский инициировал строительство рабочего поселка из 14 домов. Каждый из них был высотой всего в два этажа, по 4 квартиры на весь дом, но потолки в три метра и огромная придомовая территория - эдакие дворцы для наиболее уважаемых в новом государстве людей, рабочих с располагавшегося неподалеку завода. Строили, надо заметить, качественно. Уже после Великой Отечественной, эти дома заселили военными, и в 60-х годах прошлого столетия рабочий поселок Белозерского стал именоваться в народе не иначе как «Военный городок». Позже в одном из этих домов разместили детский сад, а еще позже - частную школу.

БЕЛОЗЕРСКИЙ И ЕГО СИМФЕРОПОЛЬ

 Да, дома, построенные Белозерским, живы. И некоторые даже довольно-таки часто бывают у симферопольцев на слуху, ведь в одной из квартир «Военного городка» родился и жил прославленный композитор Алемдар Караманов (ул. Войкова, в 2007 год переименованная в ул. Караманова). Вот только с Белозерским выразительные старые постройки мало у кого ассоциируются. «Это сталинки», - утверждает большинство из местных жителей. И, надо признать, их ассоциативное мышление работает в правильном направлении. Теоретики, в наши дни изучающие особенности архитектурного стиля Белозерского, отмечают: «Это было своеобразное предчувствие сталинского ампира». Возможно. А может быть, размах в строительстве, который позволял себе Белозерский, объясняется проще - он, как и многие сегодняшние романтики, верил, что пройдет совсем немного времени и жить в крымской столице станет совсем хорошо…

Остро, но без крайностей

 Один из ответов на вопрос «Почему получилось тогда?» звучит следующим образом: пока наверху не разобрались, как надо, можно было делать так, как считаешь нужным.

 Симферополю в те годы повезло в том плане, что Борис Иванович Белозерский считал нужным то, что правильно. Хоть и использовал преимущества выбравшего его времени. Как ученик знаменитого Бенуа, он понимал, что время городов, выстроенных в едином архитектурном стиле, прошло, но понимал также, что это вовсе не должно означать приход хаоса, эклектика должна быть эстетичной, гармоничной и, конечно, практичной.

 Тогда, в 20-е, одним из первых наиболее значимых дел Белозерского стало создание самой современной на тот момент канализационной сети (жаль, что до Старого города он так и не добрался, знал бы, что после него эта проблема останется неразрешенной еще сто лет, возможно, поднапрягся бы). А еще по его проекту был построен хлебозавод, началась жилищная застройка и реставрация старых зданий.

  «Двойной пожар войны и революции опустошил и наши души, и наши города. Выжженными скелетами стоят дворцы вчерашней роскоши. Новых строителей ждут разгромленные города. К вам, принявшим наследие России, которые (верю!) завтра станут хозяевами мира, обращаюсь я с вопросом: какими фантастическими зданиями покроете вы место вчерашних пожарищ?» - интересовался Владимир Маяковский в «Открытом письме рабочим».

 Емким ответом из Крыма на этот пытливый интерес центра можно считать сразу несколько построек по проекту Белозерского. Речь идет, прежде всего, о жилом доме «В память 1905 года». Специалисты так описывают это здание: «В три этажа, выходящее глубоким курдонером на бульвар Ленина, фасады решены простыми членениями со скромной отделкой в соответствии с принципами функционализма».

 Во-вторых, стоит вспомнить о настоящем архитектурном шедевре, отличающемся, по мнению В. С. Комена, «острым, динамичным композиционным решением с нарастанием объемов к торцу, обращенному к главной магистрали города», то есть о жилом доме Правительства Крыма на ул. Жуковского, архитектура которого выполнена в стиле конструктивизма.

«Керчь» построена в 1932-м, но в годы войны уцелели только фасады и гостиница была отстроена заново к 1956 г. фото:1-tur.ru

 Сегодня о русском конструктивизме и о его «забытом иностранном родителе» функционализме заговорили с особым интересом. Еще бы, ведь конструктивизм, ни много ни мало, единственное направление в искусстве, рожденное в новой России. Ни творческие принципы, ни теоретическая платформа архитектурного конструктивизма не могли быть просто заимствованы из другого искусства. Они формировались в процессе сложного взаимодействия архитектуры с различными видами искусства и теоретическими концепциями.

«Города и железные дороги, сады и виадуки, жилища и костюмы - всё будет насквозь пронизано творческой волей, рычагом электричества и железобетона, пересоздающими мир. Вместо каменных коробок - домов - чудеса из стекла и расцвеченной стали; вместо серенькой пошлости сюртуков и юбок - сверкающие солнечные материи; вместо невыносимого однообразия стен и таких же невыносимых потуг стилизаторов-реакционеров - монументальная выразительность окрашенных плоскостей; вместо метафизики роденовских статуй - конструктивно-скульптурные формы мебели», - писал идеолог производственного искусства Б. Арбатов в книге «На путях к пролетарскому искусству» 1922 года.

 Конструктивисты экспериментировали. Удачно и не очень. Так, к примеру, разработанные ими дома-коммуны впоследствии были признаны непригодными для жилья.

 Но Белозерский не впадал в крайности столичных революционных экспериментаторов. В мастерской Бенуа он четко усвоил, что от каждого архитектурного направления нужно брать самое лучшее. Потому и в манифестах конструктивистов сумел отделить рациональные зерна от плевел. Его конструктивизм заключался в необходимости использования новейших строительных материалов и конструкций, смягчении социальных контрастов, решении жилищных проблем простых советских людей, обеспечении комфортных жилищных условий населению города, главным архитектором которого он являлся.

Биоклиматическая станция в Евпатории, 1932 г., фото: Алексея Комова.

Крымские следы

 Помимо вышеупомянутых зданий, по проектам Белозерского в Симферополе в 30-е годы ХХ века были построены Театр юного зрителя и целый ряд жилых домов, в том числе жилой дом Консервтреста с магазинами на первом этаже; выполнена реконструкция комплекса медицинского института. Отметился Белозерский и в других крымских городах. В Керчи с его легкой руки появилась гостиница «Керчь», в Евпатории - Актинометрическая станция, набережная и лечебный пляж, в Карасане - санаторий профсоюза учителей (на сегодняшний день не сохранился), в Мисхоре - спальный корпус санатория «Красное знамя». Здание в Мисхоре Белозерский проектировал с применением элементов восточной архитектуры. «Красиво то, что целесообразно», - считал он. А восточные мотивы как нельзя лучше подходили для создания единого ансамбля с расположенным неподалеку дворцом «Дюльбер», построенным архитектором Н. П. Красновым в мавританском стиле в 1898 году. За этот проект Белозерского выделили особо - премировали автомобилем… Всего Белозерский реализовал более 40 строительных проектов по всему Крыму.

В 1938 году по проекту уже репрессированного Б. Белозерского в том же мавританском стиле, что и "Дюльбер" возвели 2-й корпус здравницы. фото: Jalita.com

 Всё шло слишком хорошо. Борис Иванович был слишком масштабной личностью, чтобы его не заметить. И его заметили. В 1938 году он был арестован и осужден. Из заключения Белозерский вышел уже в конце войны, в 1944 году. В 1956-м его полностью реабилитировали. Он переехал в Днепропетровск и многое еще успел сделать. Но это теперь уже другая история - другого города и другого государства…