Африк Симон: "Все мы придем туда - черные и белые. Хафанана!"

История создания мегахита в рассказе его автора

31.12.2018 в 19:32, просмотров: 877

Неиссякаемой энергии артист и невероятного позитива человека в откровенной беседе рассказал нам о карьерных взлетах и исчезновениях, секретах бодрости и молодости, скрытых смыслах и подтекстах своих хитов, тайне своего имени и родстве с легендарным футболистом Эйсебио. Вместе с женой Людмилой он побывал в Ялту – приезжал подышать свежим воздухом, полюбоваться нашей природой и повидать своих друзей.

Африк Симон:

Происхождение хита

- Среди меломанов на бывших просторах СССР имя Африка Симона безоговорочно значится в одном ряду с суперзвездами диско – «Boney M», «Baccara», «Ottawan» «Eruption», но для всех до сих пор остается тайной – как простому парню из Мозамбика удалось достичь такой высоты?

- У меня был шанс и я его не упустил. На самом деле я же родился в Бразилии (в Сан Паулу) – мой отец бразилец, а мама из Мозамбика. На ее родину мы вернулись, когда мне было три года. В этих странах детство и юность проходит на пляжах, где играют в футбол и танцуют самбу. Так и я рос на песке, под солнцем, с заводными ритмами. Сам научился играть на гитаре, сочинял простую музыку. Со временем это у меня получалось всё лучше и лучше. И как-то на улице меня услышал и заметил один англичанин из ЮАР. Он сказал, что у меня большой талант, и посоветовал уехать в Европу – там можно и заработать и прославиться. Так с его помощью я и оказался в Лондоне, мне было 18 лет.  Из Англии после нескольких  лет работы в ночных клубах я перебрался в Германию, где записал первый студийный альбом. Но первая попытка оказалось неудачной, потому что по настоянию продюсера все песни были на немецком, типа “Ich liebe dich, guten Morgen”. Я с трудом убедил его, что заводная музыка с африканскими напевами будет интересна публике, и мы в 74-м записали «Барракуду». Песня стала хитом, правда не в Европе, а в Южной Америке. Мы провели там гастрольный тур – я выступал в Венесуэле, Колумбии - и заработали денег. После чего я записал сингл с песней «Ramaya», она сразу же стала хитом, но в Европе ее услышали сначала не с пластинок, а благодаря «пиратам». В 70-х поп-музыку в государственном радиоэфире передавали ограниченным объемом, а молодежь хотела большего. И тогда выход нашли моряки – суда стояли в нейтральных водах возле Англии или Голландии, и музыку транслировали судовые радиостанции, которую можно было принимать на берегу. «Ramaya» крутили по нескольку раз в день, и тогда нам стали звонить из разных стран Европы: «Мы хотим купить эту песню!». Меня стали приглашать на ТВ, и на центральном канале Голландии появилось моё первое телешоу. И всё это со мной происходило раньше, чем появились «Boney M». Тогда Лиз Митчелл работала вокалисткой на студии звукозаписи, Бобби Фаррелл был ди-джееем на дискотеках, а продюсер Фрэнк Фарриан тогда сам пытался сделать карьеру певца – он пел немецкие песни. Но без особого успеха, пока не  записал „No women no cry“ под псевдонимом Бони М. Вот под эту песню и ее дальнейшую раскрутку и была собрана группа. И они тоже начинали свое триумфальное шествие по Европе с радиостанций Нидерландов.

Справка МК

Африк Симон (Энрике Жуаким Симон) родился 17 июля 1956 года в бразильском Сан-Паулу и прожил там первые девять лет до возвращения в Мозамбик. С переездом в Европу в начале 70-х начался его поход за всемирной славой.  Сначала были ночные клубы и кабаре в Англии, потом выступления и студийная запись в Германии. Песни «Рамайя» и «Хафанана» в 1975-м стали мировыми хитами. Продажи диска «Ramaya» (1975) сегодня превышают отметку 30 млн. экземпляров. У певца в активе всего пять студийных альбомов «Mr. Barracuda» (1974), «Ramaya» (1975), «Aloha Playa Blanca» (1976), «Boogie Baby» (1978), «Afro-Lambada» (1990), которые обеспечили ему популярность на долгие годы и статус суперзвезды диско.

- А потом на весь мир грянула ваша «Хафанана»! Как и где вы сочинили этот бессмертный хит?

- Мы сидели в студии с моим другом Стэном Регалем и подбирали мелодию. Сначала было все не то, потом мы что-то поймали, и мелодия – аккорд за аккордом, стала получаться. При этом я не ставил себе цель сделать хит, просто сочинял песню. Я не скажу, что это было какое-то прозрение, нет – мне казалось, что я делал обычную свою работу. Ну а когда у тебя уже есть мелодия, нужна и первая строчка. И как-то само собой пришли такие слова: «Мулюнго» – это «белый», «Мулянди» – это «черный», «Хафанана» - «мы одно и то же». «Мулюнго мэ Мулянди, хафанана» - Белый и черный – мы одно и то же. Богатый и бедный – мы одно и то же. У тебя есть миллионы, у меня нет миллионов – мы одно и то же. Ты большой президент, у тебя большие деньги, но для меня – мы одно и то же. Потому что после всего и ты, белый человек, и я, черный, мы отправимся в одно и то же место, один мир». И это правильно. «У тебя есть миллионы, бриллианты, я бедный, у меня нет ничего. Но в конце жизни, если человек умирает, он не сможет взять свои миллионы с собой, все мы придем туда, без разбора, черные и белые. Хафанана». И понеслось!..

- Ну а сейчас спустя почти полвека – вы понимаете, за что такой хит просто так не мог появиться. Что-то же и за что-то на вас снизошло?

- Да, я думаю, что это большая удача. Не только с «Хафананой» - мне вообще в жизни повезло. Когда мой отец умер, мне было всего девять лет. И мне пришлось уйти из школы, чтобы зарабатывать для семьи – у меня еще было три сестры и брат. мама мне сказала: «Ты должен идти работать». А позже когда я из маленького города перебрался в большой я начал сочинять музыку. Но не в клубах, а на улице. Мой папа передал мне множество талантов, и удачу во всем, что я делал. Я счастливчик. Сегодня, чтобы сочинить мелодию, мне не нужно много времени. Я делаю это очень быстро, потому что я знаю, как это делать. Но вначале, когда была «Хафанана», «Рамайя», «Барракуда», когда я только начинал учиться, как составлять композиции, я еще не был композитором. Но сегодня если вы только меня попросите, я напишу вам мелодию. У меня каждый день они приходят в голову. Но если я их не записываю, то на следующий день я их забываю. При этом у меня нет специального образования. Когда папа был жив, я сказал ему: «Я хочу пойти в школу». И он сказал: «Да, конечно. Учись, читай книжки, потом ты сможешь, благодаря этому зарабатывать деньги. Но если я умру, то ты должен будешь пойти работать». Я ходил в школу, научился там писать и читать. А потом он умер, и я пошел работать, так как был мужчиной в семье. И на этом моя школа кончилась. Возможно, я счастливчик. Может быть, потому, что мой папа был миссионером. Он очень любил мою маму. И моя мама была счастлива, когда появился я.

Под давлением славы

- Популярность отразилась на вашей свободе?

- Конечно, в 70-80-х годах особенно, я не мог выйти просто так на улицу… Тогда я часто выступал в Голландии, Италии, Франции, и после концерта вынужден был тайными незаметно сбегать в гостиницу. У меня тогда не было ни дома, ни друзей – только туры, записи в студии и на ТВ. Но я не страдал - это была моя жизнь: I had many people, many souls, они меня ждали. Только сейчас у меня появилась какая-то свобода, так как стало тише и спокойнее вокруг меня. У меня не просят постоянно автографы на улице, в Берлине, когда я без своей шляпы меня вообще мало кто узнает – я могу спокойно с женой поужинать в ресторане, сходить куда-то и по-настоящему отдохнуть. Но это не в том смысле, что я очень устал от ритма жизни – нет, я по-прежнему полон энергии и готов выступать. Просто я рад, что сейчас в любой момент могу взять тайм-аут.

- Знали вы тогда в 70-х о своей бешеной популярности в СССР?

- Я знал, что я популярен по всему миру, во всех странах. И тогда – кажется в 79-м - я даже приезжал в Советский Союз на запись телевизионного концерта. Я даже Москву толком не видел - из аэропорта меня отвезли в студию и почти сразу обратно. Совсем другое дело сейчас, я даже пел в Кремле в большом концерте с участием Дэмиса Руссоса, «Boney M», CC Catch,  «Baccara», Бони Тайлер. И еще на первых концертах «Авторадио» с удивлением понял, что здесь люди помнят и знают мои песни. А ведь прошло уже столько лет!

- Чего удивляться: Ваши песни на «гибкой» пластинке разошлись в СССР миллионным тиражом и тогда звучали буквально из каждого окна. И одна из песен «про Марию» в силу незнания испанского языка – перепевалась в народе со скабрезным текстом…

- Надо же! (смеется). На самом деле эта строка звучит так: «Todo pasara, Maria, la vida zasi, Maria» (Все пройдет, Мария, день кончится, Мария). А смысл песни в том, что я говорю девушке, что я уезжаю, но вернусь: «Не грусти, Мария, я не оставляю тебя, ты остаешься в моем сердце. Всюду, куда бы я ни шел, ты будешь в моем сердце. И наступит день, когда не будет больше шоу-бизнеса, и я останусь здесь с тобой навсегда». Кстати, подобная история у меня была с песней «Барракуда». Я по-испански пою: «А бара-бара, а барракуда». А по-испански слышно: «А гара-гара, а гара-пута». Текст там про то, что под водой тихо и мирно, поэтому я хотел бы быть барракудой. А по-испански это похоже на «поймай-поймай проститутку». И там в Южной Америке из-за этой ошибки она очень популярна была. Пока мне это не сказали, я бы ни за что не догадался. Я только слышал, что со всех сторон кричали «а гара-гара пута», очень популярна она у них была. И когда я приехал в Венесуэлу, то журналист вроде вас спросил: «Африк Симон! Что вы будете петь? Поймай проститутку?» А я говорю: «Нет, я же по-испански пою. Это рыба барракуда». В Америке барракуда – не только рыба, но и машина с таким названием есть. В общем, все растерялись, то ли я пою о рыбе, то ли о машине, то ли о проститутке. Из-за маленькой ошибки она стала большим хитом, как и с этой «Тодо пасара, Мария» (смеется).

Всё дело в шляпе!

- Если говорить о вашем сценическом образе, то первым пунктом будет шляпа…

- Это у меня с самого начала, с тех пор еще, как я танцевал степ и различные испанские танцы в ночных клубах. Мое первое имя на сцене было - мсье Африк. А Симон это фамилия моего отца. Настоящее же мое имя Энрике Жуакин Симон. Для псевдонима я оставил фамилию Симон, но имя заменил на Африк, потому что я из Африки. Ну а шляпы мои тоже с секретом – такие используют для фламенко, потому что они элегантные. Вот на этой можете прочитать: «Сделано в Севилье». Она сделана в Севилье, но купил я ее в Барселоне. Никакие больше магазины, кроме как фирменных магазинов в Барселоне и Мадриде такие шляпы не продают. Они специально для танцоров фламенко. Только такие я ношу и у меня много подобных шляп. Большего всего черных. Белые я не особо часто использую. Без шляпы я выгляжу совсем по-другому. Африк Симон без шляпы – это что-то совсем другое. Это ненормально (смеется).

- После успешных альбомов и серии хитов в 70-х вы вдруг пропали из виду на десять лет. С чем это было связано?

- Действительно, до 1990 года, когда я выпустил «Афро-Ламбаду», у меня были трудные времена. Я ничего не записывал и никак не напоминал о себе из-за серьезной болезни. Мне сделали операцию, я долго пролежал в больнице, и потом мне рекомендовали меньше двигаться. Но на сцене Африк Симон – это же вулкан страсти, вихрь. Движение – это часть моего имиджа. Поэтому и возникла такая пауза. А в шоу-бизнесе – суровые законы: если ты не показываешься на телевидении, твоя популярность идет на спад. Я конечно же все это время сочинял новые песни и может быть они были даже лучше и качественнее прежних. Но имя Африк Симон уже ассоциировалось с «Хафананой» и «Рамайей» и от меня ждали что-нибудь подобного, поэтому и возвращение состоялась благодаря прежним хитам.

- Ваши концертные номера и сейчас на грани экстрима - особенно этот трюк, когда вы поднимаете стул зубами. Как удается поддерживать себя в такой отличной форме?

- Я никогда не занимался спортом. Только пение и танцы. А пластичность и энергия – это от природы. Я ведь начинал работу в шоу-бизнесе с танцев в ночных клубах. Там надо было делать и шпагат, и прыжки. Я был заводилой - entertainer. Весил тогда не больше 57 кг и легко проходил под лимбо – планкой на уровне ниже колена. Все это не для записи было - просто чтобы завести публику в кабаре, чтобы все танцевали. А потом, когда я уже выступал на сцене, я решил, что буду делать на телевидении тоже, что делал в кабаре. Для этого я конечно тренировался, ставил трюки, надо было поднимать сотни килограмм. И я не только стул зубами поднимал, умел делать много и других невероятных трюков.  

- Если бы не музыка, где бы Африк Симон мог бы еще себя проявить?

- Я всегда в мечтах хотел быть певцом – но не стремился стать звездой, мне просто хотелось приносить людям радость и зарабатывать музыкой себе на жизнь, я  не мечтал о миллионах – хотел чтобы это было моей работой. И мне повезло. Но я не исключаю, что при другом повороте судьбы мог бы стать известным футболистом, как мой двоюродный брат - Фаррейра Да Сильва Эйсебио (Обладатель «Золотого мяча» лучшего футболиста Европы 1965, «Золотой бутсы» лучшего бомбардира Европы 1968, 1973 – прим. авт.), который тоже смог из Мозамбика покорить футбольные вершины мира.

- На что еще у вас остается время кроме музыки?

- Да я и дома всё время занимаюсь музыкой – делаю демо-записи, сочиняю. Я люблю музыку и свою жену. It’s crazy. Спросите у Людмилы.

- Людмила, это так?

- Мне, иногда приходиться ему говорить: «Всё - хватит!». И он меня слушается, он очень уютный, домашний человек и, конечно же, великолепный муж. Но бывают издержки из-за его неугомонного темперамента (улыбается).

- (Африк): I’m very sweet, but I’m strong, rrrrrrr! Шутка, шутка (смеется). Мой продюсер раньше говорил, что я могу стать звездой где угодно, но не в Германии. Потому что в Берлине для этого мне понадобится пожертвовать полностью своей личной жизнью. Так и получилось. Я был популярен везде. А в Германии я хотел оставаться свободным человеком. И я могу там делать, что хочу. Я готовлю, занимаюсь хозяйством, по дому помогаю.

- Людмила, как ваши родители восприняли новость, что их зятем будет сам Африк Симон?

- Мама, как все нормальные русские мамы, поначалу отнеслась настороженно: «Он что еще и певец? И где он поет?» Родители же хотят, чтобы дочке не хуже было, чем раньше – для меня это второе замужество. Мы ведь с Африком познакомились в Германии, где я до этого уже жила много лет, и новости о моей жизни родители узнавали от меня по телефону. Папа мне тогда сказал: «Ну, в конце концов, тебе решать – ты сама знаешь, что делать». К сожалению, лично он не успел познакомиться – папа умер. А мама сейчас в восторге от Африка – особенно когда узнала какой он на самом деле:  душевный, веселый и не строит из себя «звезду». Мы часто навещаем маму – она живет в Литве, и встречает нас всегда накрытым столом: салаты, курочка, что-то свежее с огорода…. И как-то она мне сказала: «Передай Африку, что те песни, которые он поет – это такой прекрасный заряд для хорошего настроения у людей всех возрастов». И когда где-то услышит по радио и ТВ его песню сразу говорит: «Сделайте громче, это мой зять Африк!»