"Девочки" Павлова: в Крыму снимают фильм с участием Ирины Розановой

Режиссер рассказал о съемках в Евпатории своего нового фильма с участием Ирины Розановой и Эльвиры Болговой, а также поделился своими мыслями о хорошем театре и кино

7 апреля 2017 в 13:03, просмотров: 1107

За несколько последних лет Виталий Павлов по-настоящему стал крымским режиссером – снимает у нас уже четвертый фильм. На этот раз с собой в экспедицию он пригласил трио великолепных актрис, вокруг персонажей которых и развивается эта история.   Бабушка, мама и внучка – подл одной крышей…

– В Москве снимать очень сложно, пока доедешь от одной локации к другой с ума можешь сойти, - говорит Виталий Викторович. - А здесь, в Крыму, к счастью, все так легко устроено, что можно и 3 объекта в день снимать. Фильм мы снимаем в Евпатории, на протяжении 20 дней. Замечательный и удобный город, был в детстве, а сейчас смог познакомиться с ним поближе. Я считаю, что любой город Крыма, кроме Ялты, можно превратить в съемочную площадку. Например, старый город Симферополя похож на XIX век, можно снимать там и военное время, и не нужно никуда ехать, строить развалины какие-то. О чем речь – Голливуд можно и нужно строить на полуострове. При чем, сразу во многих местах. В Евпатории мы снимаем 4-серийный фильм, под предварительным названием «Между нами девочками». Сюжет строится на взаимоотношениях трех женщин – бабушки (Ирина Розанова), мамы (Эльвира Болгова) и внучки (Аглая Шиловская). Как когда-то сказал мой коллега, режиссер Петр Тодаровский, пока я снимаю кино, я молодой. Я нравлюсь женщинам, я сочиняю музыку. Как только я не снимаю кино, я никому не нужен. Я надеюсь, что буду снимать кино. И буду его снимать в Крыму… Чем больше мы живем, тем больше мы понимаем  жизнь, история меняется у тебя на глазах, например, мое поколение знало артистов довоенных и они для нас были такими же звездными, как и для наших родителей. Скажем, Михаил Жаров, Сергей Меркуров, Николай Крючков. И вдруг, в какой-то момент, эти люди перестали существовать. Не для меня, а для подавляющего большинства населения. Скажем, моя дочь – театровед и какой-то шел фильм, и она увидела Меркурова и сказала: «Ах, какой прекрасный актер, а кто это?».

ФОТОРЕПОРТАЖ СО СЪЕМОЧНОЙ ПЛОЩАДКИ

– Как вы пришли в большое кино?

– В кино я пришел не сразу, а через документальное и короткометражное кино. Я учился на высших сценарных курсах. Тогда  нам показывали то, что никто не видел, но сегодня это показывают всем, но, другое дело, что никто не смотрит. Люди, которые смотрели фильмы, произведенные только в период с 1990 по 2000 года, не видели великое кино, да и не хотят. Ну как можно смотреть сегодня фильмы Бертолуччи, где эпизод длиться по 20 минут, где жизнь срастается со временем. Сегодня никто 20 минут не будет смотреть на то, как человек стоит у стены и пытается найти тень. Молодежь никогда не будет смотреть медленное кино, они с самого рождения в компьютерах играют в игры, это с одой стороны, с другой – американские продюссеры убили великое кино, они не дают думать. Сегодня опустили все до такого примитива, потому что есть установки, что ни один человек не может выйти из кинотеатра, не поняв, что произошло, так что тебе 8 раз объяснят, что тот человек плохой и его нужно убить. Умному человеку это становится понятно с первого взгляда. Поэтому современное, продюсерское кино стало примитивным, а все великое кино было снято до 90-х годов. Да и сейчас кино, в основном, продюсерское и здесь, в России, появилось огромное количество людей, у которых есть деньги, и они считают, что они продюсеры. Но они продюсеры только в смысле распределения кредитов. Это люди, чаще всего малограмотные или неграмотные, не знавшие и не читавшие ничего и навязывающие свои взгляды. Более того, они сидят на площадке, диктуют, снимают какие-то фильмы и приходят и просят своих приятелей на телеканалах купить их фильм хоть за какие-нибудь деньги. Потому что, то, что они сделали, никто не может смотреть. Потому что, кино – это, прежде всего, профессия.

– Зритель смотрит?

– Зритель смотрит только то, что делается профессиональными режиссерами.

– А для кого элитное кино?

– Я считаю, что слово «элитарность» чаще всего скрывает неумение. Когда-то, Алексей Козлов, саксофонист и композитор сказал, что проще всего написать авангардную музыку. Говорит, вот сейчас я могу надуть в саксофон и будет сидеть 15 человек и цокать языками и говорить, что это гениально.

– Как вы относитесь к игровым реконструкциям в документальных фильмах?

–Я считаю, что реконструкции просто бич божий и профанация. Чаще всего там снимаются непрофессиональные актеры, и получается отвратительная и тошнотворная жуть. Реконструкции разными бывают, например реконструкции Египта, куда режиссеры тянут своих девушек. Они считают, что они в кадре будут смотреться аппетитно, а на деле все ужасно.

– Хорошее кино – вашем понимании, это что?

– В частности, я и во ВГИК-то поступал, чтобы смотреть именно хорошее кино. Например, я до сих пор не понимаю, как сделан «Крестный отец».  Я хожу по Нью-Йорку и думаю, интересно, это, все таки, в Нью-Йорке снималось или это были специально построенные декорации? Технологически, я не знаю, как этот сделано. Или фильм «Летят журавли» в финальной сцене, когда героине бежит по вокзалу через мост встречать с букетом цветов. Вокруг нее толпятся люди, поезда едут в одну, другую сторону.  И это все снято одним куском!  Сегодня я вижу, какая это кропотливая работа, один этот кадр готовили пару месяцев. Но зато он снят на века. Это классика мирового кинематографа, таких кадров вообще мало сейчас. Главное, в кино – это чувства, они только трогают и это не надо объяснять.

- На театр еще остается у вас время?

– Мне повезло, потому что мне удалось захватить самый-самый конец эпохи серебряного века русого театра – Георгия Товстоногова, Андрея Гончарова. Это все большие имена и личности. Раньше каждый театр не был похож один на другой. Театр Ефремова абсолютно не был похож на театр Товстоногова, а театр Товстоногова на театр Маяковского… Я уехал из Симферополя, приехал во МХАТ,  и там столкнулся с легендарными актерами:  Борисом Шербаковым, Владимиром Кашпуром, Алексеем Жерковым, Ириной Розановой, Ларисой Гузеевой, Алексеем Петренко, Ириной Скобцевой. Я раньше был театральным драматургом и у меня было написано довольно много пьес и сценариев, и, конечно, я хотел снимать их. Но, по правде, я не знаю, что я могу сказать миру такого, что никто еще не говорил, но я надеюсь, что когда мне ничего больше не останется, кроме того, чтобы ходить по берегу моря и писать, тогда я, может быть, и смогу что-то написать.

Из досье «МК»

Виталий Павлов родился 15.09.1952  в Херсоне. Окончил Крымский медицинский институт (1975) и Высшие курсы режиссеров и сценаристов при Госкино (1986), член Союза писателей России и Союза театральных деятелей России. Автор повестей «День чудес», «Ощущение прожитой жизни», «Назови именем отца», «Герцеговина флор» «Рыбный день». Соавтор книг «Сталин. Трагедия семьи», «Опаленные властью» из серии «Кремль-9». Как режиссер начинал с документального кино «Светлана Сталина. Побег из семьи» (2003), «Особенности национального футбола» (2003), «Эдуард Стрельцов. Зона для центра нападения» (2005), «Неизвестный Олег Ефремов» (2006). В игровом дебютировал с фильмом «Семейный ужин» (2006). На ТВ с успехом прошли показы его сериалов «Галина» (2008) и «Зоя» (2010). В российском Крыму уже снял и представил на суд зрителей два фильма «Чудо в Крыму» (2015) и «Первоклашки» (2016). Постановщик антрепризных спектаклей «Джазмен» (1990), «Отпечатки пальцев» (19991), «Любовь и кролики» (2005).




    Партнеры