Крымские бульдоги и прожекты Фёдора Шаляпина

Что помешало Федору Шаляпину построить в Крыму «Замок искусств»

17.02.2019 в 14:30, просмотров: 1042

13 февраля - день рождения знаменитого певца. И хотя дата не юбилейная (146 лет), но вспомнить о крымских визитах и затеях Шаляпина - повод прекрасный.

Крымские бульдоги и прожекты Фёдора Шаляпина

На знаменитом кустодиевском портрете - фигура Федора Ивановича затмевает своими масштабами еще нескольких, далеко не малозначительных персонажей. Полноправно соперничать с великим певцом способен только французский бульдог Ройка. Этот собачий атлет принадлежал младшей дочери Федора Ивановича от второго брака - Марине. Хозяйка симпатяги тоже изображена на картине. Это та девочка в черном пальтеце, что идет по заснеженной ярмарке вместе со своей старшей сестрой Марфушей и бывшим хористом Мариинского театра Исайкой Дворищиным...

Марина Фредди, для которой французские бульдоги были символом ее безоблачного детства, приезжала в Крым, в Форос, в июле 2003-го. В тот год отмечали 130 лет со дня рождения Федора Шаляпина. И организатор приуроченного к этому событию фестиваля оперного искусства пригласила на празднества дочь Федора Ивановича. Каково же было удивление 91-летней Марины, помнившей Форос образца 1916-го, когда она увидела на улицах южнобережного поселка французского бульдога. Она-то думала, что этих собак на территориях бывшей Империи Российской сейчас днем с огнем не сыщешь, как, увы, действительно не сыскать того, что намеревался построить на полуострове Шаляпин. Правда, существовал еще в Крыму дом купца Григория Ушкова, где Шаляпиным была написана автобиографическая повесть «Страницы из моей жизни» и куда на шикарном «Форде» он привозил дочь. Поэтому вспомнить было о чем…

Факты и легенды

Шаляпин трепетно и нежно дружил с Горьким. Но однажды по их отношениям «прошла глубокая трещина». Исследователи видят причину ссоры в том самом путешествии в Форос, когда приятели самозабвенно писали шаляпинскую автобиографию…

Намерение друзей написать вместе эту книгу откладывалось в течение нескольких лет и наконец было осуществлено в 1916 году. В письме от 14 апреля 1916 года Шаляпин, обращаясь к дочери Ирине, писал:

«…поеду с тем же Максимом [Горьким] в Крым. Он чувствует себя в смысле здоровья отвратительно и должен обязательно побыть в тепле на солнце, <…>- вот я и решил прибегнуть к - так сказать - военной хитрости - то есть предложить ему следующее. Я, мол, буду писать книгу моих воспоминаний, а он будет написанное редактировать. Печатать же написанное будем в его журнале под названием «Летопись». Идея эта ему понравилась, и он решил поехать со мной в Крым».

Итак… Горький приехал в Форос в июне 1916 года по приглашению Шаляпина, который здесь отдыхал и лечился. Шесть недель именитые приятели корпели над «Страницами из моей жизни». В середине июля они закончили первую часть воспоминаний.

Но в Крыму Шаляпин общался не только с Горьким и не только вспоминал. У него было много именитых друзей-приятелей и далеко идущие планы. Довольно часто наведывался в гости к Константину Коровину в Гурзуф. Однажды за завтраком именитый гость серьезно решил, что купит скалы-близнецы Адалары. Ему сразу же попытались доказать всю бессмысленность подобной покупки. Говорили: «Скалы эти налетные», «Там нет воды»… И так далее. И в том же духе.

В ответ Федор Иванович только досадливо морщился. Каждый день ездил на лодке посмотреть на потенциальную собственность и узнавал, как заполучить желаемое от казны.

В далекоидущих планах Шаляпина значилось провести на скалы воду и разбить там сады на завезенном по морю черноземе. А чтобы не лезли в душу разные корреспонденты-репортеры, предполагалось установить довольно-таки внушительные пушки.

Некоторые не верят этой легенде. Говорят, что Шаляпин не мог быть настолько непрактичным. Мол, не мог он не понимать, что в бурю будет лишен возможности сойти на большую землю, даже подводный туннель не поможет ему решить эту проблему, да и с питьевой водой был бы постоянный напряг. Кто его теперь знает. Известно одно: позже из Суук-Су в коляске приехала баснословно богатая дама, Ольга Михайловна Соловьева, попросила Федора Ивановича приехать к ней в Суук-Су к обеду, свозила в грот Пушкина и подарила землю. С тех пор Адалары были забыты, а живописная скала Султанка, расположенная напротив Адалар, теперь называется Шаляпинской.

Легендой стало также и то, как Шаляпин с Соловьевой ездили в грот Пушкина. К пункту назначения они добирались по вырубленной в камне тропе. Поначалу путь петлял между кустами прямо по обрыву. Тропинка подбегала к каменной арке с кованой калиткой. За калиткой тропа шла по скальному выступу, огороженному каменным забором. Потом следовало спуститься к винохранилищу. А перед самым гротом, где скала начинала нависать сильнее, необходимо было пригнуться, чтобы не стесать головой пару каменных уступов. Грот внушительных размеров, над головой нависает огромная известняковая стена, в дальних углах даже темновато. Здесь князь Голицын хранил уникальную коллекцию вин - около 32 тысяч бутылок - и угощал вином своих гостей. Шаляпин в гроте поначалу растерялся, но постепенно его глаза снова обрели способность видеть в полутьме. И на смену растерянности пришло восхищение.

«Ах, какая здесь должна быть акустика!» - воскликнул, вдохновленный изрядной порцией шампанского, Федор Иванович. И запел. Да так, что бокал игристого, зажатый в его руке, вдруг разлетелся на мелкие осколки. Возможно, всё это вымысел. Некоторые краеведы склонны считать, что Шаляпин даже не был в гроте. Мол, если бы певец затянул там свою знаменитую «Дубинушку», грот сразу бы и рухнул. Однако фактом остается то, что в 2000 году исторический грот стал концертным залом на 700 мест, где выступали корифеи современного вокального искусства, знающие репертуар Шаляпина не понаслышке. И при этом грот по сей день цел.

Несбывшиеся мечты

Проект «Замка искусств» выполнил друг Шаляпина, известный архитектор Иван Александрович Фомин (по его чертежам построен Дом правительства в Киеве). Были начаты и строительные работы. Но дальше были революция и гражданская война. «Мечту свою я оставил в России разбитой, иногда люди говорят мне: еще найдется какой-нибудь благородный любитель искусства, который создаст вам ваш театр. Я их в шутку спрашиваю: «А где он возьмет Пушкинскую скалу?» - писал Федор Иванович в книге «Маска и душа». Правда, первое время после революции в жизни артиста, казалось бы, всё складывалось вполне благополучно. В 1918 году Федор Иванович даже заметно продвинулся по карьерной лестнице - стал художественным руководителем Мариинского театра, получил звание Народного артиста Республики.

Но с 1922 года он всё больше времени проводил за границами России, в Штатах имел своего импресарио. И вообще, делал многое из того, чего советскому гражданину делать не полагалось. Одним словом, стал личностью весьма подозрительной в глазах новой официальной власти и ее апологетов. В 1926 году Владимир Маяковский в «Письме к Горькому» своим специфичным поэтическим слогом провозглашает: «…Или жить вам, как живет Шаляпин, раздушенными аплодисментами оляпан? Вернись теперь такой артист назад на русские рублики - я первый крикну: - Обратно катись, народный артист Республики». Он и «покатился». Остался за границей вместе с близкими, в числе которых были и его французские бульдоги. Эмигрировавшие животные для российских заводчиков стали недосягаемы. Была утрачена также и самая знатная собака дореволюционной России (по происхождению хозяев), тоже французский бульдог по имени Ортино - любимец великой княжны Романовой, дочери последнего русского императора Николая II. Его, увы, постигла участь всей царской семьи. Он был убит вместе со своими хозяевами, которым он оставался, предан до конца своей маленькой собачьей жизни.

И только после того, как отгремели войны и минули времена революционных ужасов, порода восстанавливалась буквально по каплям своей породистой крови.

Единственный сохранившийся в России французский бульдог - кобель Флик - и привезенная в 1948 году из Венгрии сука Джерри стали родителями возрожденной российской династии французских бульдогов.