Как крымский поэт спонсировал Маяковского и Северянина

И как за это они смешали его имя с грязью, публично объявив бездарностью

29.01.2018 в 19:44, просмотров: 1581

Поэт-бунтарь начала прошлого века Вадим Баян хотел сделать Симферополь еще одной культурной столицей России. «МК» выяснял, что он для этого предпринял, на что пошли немалые личные сбережения талантливого космиста и чем в итоге всё закончилось.

Как крымский поэт спонсировал Маяковского и Северянина

Недолгая биография Сидорова

Владимир Иванович Сидоров, он же Вадим Баян, родился 5 января 1880 года в селе Нововасильевка Таврической губернии (ныне Приазовский район Запорожской области - прим. ред.). В 1906 году семья Сидоровых - а именно мать будущего поэта, его младшая сестра Мария, в замужестве Калмыкова, и, собственно, он сам - перебралась в Симферополь. Их обиталищем стала приобретенная в собственность часть двухэтажного особняка по адресу: улица Долгоруковская, 17. Выбор жилья, мягко говоря, не очень скромный - самый центр пусть и провинциального города, в непосредственной близости от Губернской земской управы.

В 1908 году состоялся поэтический дебют Владимира Сидорова (именно так, пока без ярких псевдонимов). В этом же году в Мелитополе увидел свет его роман в стихах под названием «Сжатая лента». Увы, критики усмотрели в этом произведении плагиат. Мол, его роман воспроизводил «ритмико-интонационную структуру «Евгения Онегина». Сидорова назвали бездарной карикатурой на Пушкина. Для начинающего поэта это был смертельный удар. И он решил: опозоренный бездарь должен исчезнуть. Сказано сделано: Сидоров умер, но вместо него миру явился Вадим Баян.

О том, почему «Вадим» и почему «Баян», крымские краеведы выдвигают весьма убедительную версию. Мол, в печали и грусти, вызванных сокрушительным провалом своего первого романа, бродил Владимир Сидоров улочками Симферополя, размышляя, как именно ему покончить с проклятой жизнью. Но, к счастью для отечественной литературы, прежде чем решиться на этот шаг, молодой человек успел дошагать до улицы Дворянской. И тут ему на глаза попалась вывеска популярного иллюзиона, построенного предпринимателем Л. Сухомлиновым в 1904 году (ныне кинотеатр им. Т. Г. Шевченко). И вот, вместо того чтобы продолжать издеваться над своим и без того истерзанным «эго», Володя отправился в кино, на сеанс синематографа. Иллюзион тот назывался «Баян». Именно ему суждено было «окрестить» будущего великого космиста (по другой версии, кинотеатр был назван в честь мецената).

Кинотеатр имени Шевченко в Симферополе раньше назывался "Баян"

Открытый портал

В отличие от Владимира Сидорова, в Вадиме Баяне не было ни грамма серости. Он был коммуникабелен и напорист.

В начале 10-х годов Баян покорил Петербург, близко сошелся с такими титанами и титаншами своего времени, как Игорь Северянин, Федор Сологуб, Тэффи. Был «на короткой ноге» с эгофутуристом Иваном Игнатьевым. А в 1912 году Баян уже признан составляющей литературного процесса того времени.

Добившись наконец успеха, Баян с чистым сердцем вернулся в богатый дом на Долгоруковской. Вслед за ним в Крым отправились знаменитости. Симферополь вдруг стал интересен столичной богеме. Словно Баян открыл какой-то магический портал.

Увы, как выяснилось позже, приезд в Симферополь Игоря Северянина и Федора Сологуба не был данью уважения Вадиму Баяну. Это скорее походило на желание «пособирать изюм» - пожить за чужой счет, вдоволь насладиться восхищениями добровольного спонсора, который «втайне думал, что он гений» и очень хотел, чтобы его гениальность признали «старшие братья» по перу. Баян был плохой психолог, раз считал, что, оплачивая счета, может снискать уважение таких небожителей, как Северянин. Всё обстояло с точностью наоборот: чем охотнее опустошал карманы симферопольский «купец-богач», тем искреннее его презирали. Северянин, к примеру, называл своего крымского мецената не иначе как «Селим Баян», таким образом прозрачно намекая на его неистребимую связь с провинциальностью и «татарской экзотикой» Крыма.

Игорь Северянин

Звездные гастроли

В 1913 году поэты-футуристы собрались в грандиозное турне по Крыму и другим «окраинам» Российской империи. За организацию мероприятия взялся сам Игорь Северянин, а платить за всё опять предстояло Баяну.

В конце 20-х чисел декабря 1913 года Игорь Северянин и его протеже Владимир Маяковский приехали в Симферополь. Со снисходительного согласия двух гениев русской поэзии Баян заселил их в шикарные номера самой лучшей в городе трехэтажной гостиницы «Европейская». Более того, он открыл на их имена счета в модных магазинах и арендовал к их услугам автомобиль. Одним словом, создал все условия: ну, мол, давайте, жгите…

Таланты и поклонники

«Первая олимпиада российского футуризма» должна была стартовать 7 января 1914 года в здании Таврического дворянства на улице Пушкина. А пока поэты веселились, как могли: почти ежевечерне пили шампанское в симферопольском «Бристоле», закусывая его жженым миндалем с солью, обнимались с «милыми и приличными» кафешантанными певицами. Давид Бурлюк, проведший вторую, большую часть своей жизни в Штатах, вспоминал крымские похождения футуристов как непрекращающуюся декадентскую оргию. И тоже издевается над «поэтом» Сидоровым (именно так, поэтом в кавычках), кошелек которого из-за них стал испытывать волнения.

Правда, вложенные Баяном деньги поэты отработали - 7 января выступили в Симферополе, а 9 января - в Севастополе, в зале Общественного собрания. И, что, несомненно, обрадовало Баяна, он тоже получил свою минуту славы. «Холоднее всего был встречен лучший поэт Игорь Северянин. Более оживленные аплодисменты выпали на долю Вадима Баяна», - писал местный журналист. Но, увы, Баян не сумел использовать во имя самоутверждения журналистские симпатии того периода. Тогда как его более опытные и менее скромные коллеги даже поношения облекли себе на пользу - они посчитали, что поношения в их адрес в газетах - яркое свидетельство того, что они настоящие революционеры от литературы. Не смутило их даже то, что в Керчи публика открыто возмутилась «невероятной чепухой, которою угощали ее футуристы».

Владимир Маяковский

Благодарность от участников «олимпиады»

Дальнейшая творческая судьба у Вадима Баяна не сложилась. Хотя и была в его жизни нашумевшая космопоэма «Собачество». И этим, по мнению литературоведов, он обязан Владимиру Маяковскому и Игорю Северянину.

Какое-то время Вадим Баян еще пытался заявлять о себе как о поэте и писателе нового эгофутуризма. Переехал в Москву, занимался организацией революционной самодеятельности и пролетарских праздников: выступал в клубах и дворцах культуры, писал юбилейные скетчи и репризы.

И тут последовал настоящий «контрольный выстрел в голову» со стороны Маяковского. Маяковский решил добить Баяна, вдоволь поиздевавшись над ним в пьесе «Клоп», которая была поставлена в театре Всеволода Мейерхольда в феврале 1929 года. В ней Вадим Баян выведен в роли Олега Баяна, поучающего глупого партийного рабочего Ивана Присыпкина хорошим манерам и пытающегося зарабатывать пятнадцать рублей и бутылку водки за проведение его «красной свадьбы». «…писатель. Что писал - не знаю, а только знаю, что знаменитый! «Вечорка» про него три раза писала…» - так комментирует своего героя пьесы Владимир Маяковский. Оскорбленный «злобным пасквилем» на свое известное литературное имя, Владимир Сидоров попытался было публично защитить свою честь через «Литературную газету», опубликовав 22 июля 1929 года «Открытое письмо В.В. Маяковскому», но Маяковский никак не отреагировал, видимо решив, что реагировать уже не на кого.