До сих пор на линии разграничения между РМ и ПМР остаются российские миротворцы. Не остаются приднестровцы все эти годы и без материальной помощи России... В истории отношений Молдовы и ПМР точкой не возврата стала Бендерская трагедия. 19 июня 1992 года мирный город по приказу из Кишинева попытались захватить подразделения Национальной армии РМ, полиции и прорумынских волонтеров. Начались и продолжались до 23 июня кровопролитные уличные бои – вместе с добровольцами-защитниками погибли и сотни обычных жителей города Бендеры. Тогда идея единого государства на двух берегах Днестра для молдаван, русских и украинцев (как во времена МССР) была похоронена. Забыть и простить это приднестровцы не смогут, как бы трудно экономически им сейчас не жилось. Также, вряд ли когда-нибудь забудут и простят обстрелы своих городов жители ДНР и ЛНР… В Приднестровской войне победителей не оказалась. Независимая Молдова потеряла часть территории и сегодня – это одна из беднейших республик бывшего Союза с отсутствием промышленности и практически «убитым» агрокомплексом, половина населения которой на заработках за пределами страны. ПМР состоялось как государство, но из-за экономической блокады недружелюбных соседей борется за выживание. А все разногласия начались с площадных и парламентских крикунов в Кишиневе, когда одни стали бескомпромиссно навязывать другим своих героев с сомнительными репутациями и диктовать на латинице новые правила общения. Но даже тогда, вряд ли кто-то мог представить, что этот конфликт обернется ожесточенной войной в цветущей Молдове.
Казачий атаман: «Не ехали бы к нам со всей России, если бы мы были не правы»
Атаман Черноморского казачьего войска Игорь Небейголова (в 92-м начальник отдела охраны ЧКВ. — авт.) 19 июня был в числе казаков, защищавших Бендерский горисполком. - Мы по приказу Штефана Кицака, который тогда руководил вооруженными подразделениями ПМР, выехали из Тирасполя в Бендеры узнать, что там за стрельба началась, — вспоминает Игорь Петрович. — Собрались бегом-кругом кто был на месте — 31 казак, прихватили только автоматы и по четыре магазина — ехали же просто посмотреть, а оказалось, что Молдова без объявления уже начала войну. Их колонны с бронетехникой обошли с двух сторон Бендеры и отрезали город от Приднестровья. Мы последние, кто успел проскочить, — приняли решение защищать горисполком — как институт государственной власти ПМР и узел связи, чтобы не терять сообщения с внешним миром. И нас почти двое суток пытались выбить оттуда, методично расстреливая оба здания из всех видов оружия, которое у них имелось. А сзади же храм — одна из самых высоких точек города, и они по ней пристреляли артиллерию. БТРы просто подъезжали и прямой наводкой лупили, пока боекомплект не закончится. Кстати, отец Леонид до сих пор служит в этом храме — вот кому почести отдавать надо. Он попросил у нас автомат и с оружием в руках свой храм защищал, один там остался, никуда не уходил. Слава богу, стрелять ему не пришлось. И еще в этом аду вместе с нами две девчушки оказались — Эвелина и Сашенька — они случайно в горисполком зашли, а выйти уже не могли. Они только что медучилище закончили, и у них такая практика была, что ни у всякого военно-полевого хирурга в наши дни случается. Мы добились, чтобы их спустя 15 лет наградили орденами. Удалось нам и одну колонну их сжечь. Первую мы пропустили — думали, свои, все в советской форме, техника советская. А когда разобрались что к чему — вторую из пяти машин уже встретили.С нами был еще сотрудник ГАИ Сережа — вот была же тогда подготовка! — и он трассерами по бензобакам, а там кузова боеприпасами завалены, сутки рвалось все, запчасти от машин выше пятиэтажек взлетали... Потом вылазку сделали, собрали документы погибших, кто не сгорел. И меня поразило: у одного пацана — призван 18 июня, а ночью 19-го гибнет — сутки в армии! Одели в форму, сказали: езжай, убивай. А что он может? Ну, были у них и профессионалы, конечно, — бывшие кадровые офицеры советской армии, в том числе и русские. Тот же полковник Карасев, брал Бендеры, подбил несколько наших танков...Но вся агрессия была от националистов, они ехали грабить и убивать, и когда казаков ловили, звезды живым вырезали, вспоминать даже не хочу, что они творили. Наши люди знали, что за ними правда, и стояли до последнего. Сила духа побеждает силу оружия, — у них же было поначалу колоссальное преимущество. И не ехали бы к нам казаки добровольцами с Дона и Кубани, из Сибири и Урала, если бы мы были не правы. Всего местных и приезжих на защиту Приднестровья встало 2,5 тысячи. Много было и ребят с Украины. Мой друг Сашка Хрущ из Одессы — морпех, после срочной службы добровольцем в Афганистан ушел, а погиб здесь, в Бендерах, 24 июня. На засаду опоновцев напоролся... Там же в Кишиневе до сих пор есть такие, что не угомонились, бредят реваншем. Так что нам расслабляться не приходится.
Боец спецназа РМ: «Нас натравили друг на друга и предали»
Бойцов бригады полиции особого назначения МВД Молдовы по аналогиии с ОМОНом тогда называли "опоновцами". В 92-м это было элитное и самое боеспособное подразделение молдавских силовиков — таковым спецназ "Фулджер" ("Молния") остается и по сей день. Сергей Лункаш, мастер спорта по вольной борьбе, надел черный берет с "молнией" после службы еще в советских спецчастях внутренних войск и воевал, начиная с мартовских боев в пехоте на дубоссарском направлении.
- Когда начались бендерские события, я перешел на БТР-80 — был командиром экипажа, — вспоминает комбатант. — Борт 031 подбили из "мухи" сразу же вечером 19 июня у горисполкома, и все, кто там был, ушли с ранениями и контузиями, а машину оставили. Я сам вернулся и забрал этот БТР, отремонтировал и собрал новый экипаж — воевали в Бендерах дальше. А 25-го комбриг дал приказ вместе с волонтерами взять соседнее с городом село Гиска, где были приднестровские гвардейцы. К ним мы, кстати, еще снисходительно относились — все же местные, могли о чем-то договориться. А вот к казакам — извини... Это наемники. Что они там защищали? В атаку шли на ура — наверное, поддатые, их спиртом или водкой напаивали, но это же не те года, когда шашками дрались! Потом их трупами полные кузова нагружали… Для меня же война закончилась в Гиске 5 июля. Как получилось? Утром на нас пошли в наступление из сада, а с тыла в доме засели два снайпера. Я с двумя пацанами пошел их убивать, говорил одному — держи под обстрелом окна, а другому — углы дома, но они оба неопытные, палить начали вместе — и когда я подбегал к подъезду, меня скосили очередью из автомата. Вообще, наспех понабирали необученных срочников или этих волонтеров, которые в стройбате служили и в жизни автомат не видели. Они и погибали глупо. Все это, конечно, неприятные воспоминания (Сергей умолкает, отрешенно смотрит в сторону, перебирает пальцами не прикуренную сигарету)... Я лично считаю люди не виноваты — ни наши, ни с той стороны. Нас натравили друг на друга. Это как 1917 год, братоубийственная война — что-то наподобие получилось и у нас. С нами же тоже были русские — например, старлей-артиллерист Игорь — фамилию не помню уже. Мы еще подшучивали: как ты можешь, твои же там! А он говорил — моя родина здесь, где дом и семья. Такие были обстоятельства. И предали нас всех вместе, и молдаван, и русских: еще 1 апреля мы заняли Бендеры без единого выстрела — стоило только подтянуть силы и укрепиться, и не было бы этой бойни 19-го. Но тогда, как и в июне, был приказ отойти на исходные позиции. Чьи-то интересы были... После госпиталя, я написал рапорт — ушел из полиции, так и остался сержантом. Недавно получил из рук президента медаль "За воинские заслуги"…
Боец спецназа ПМР: «Не пойму за что на их стороне воевали русские»
Ветеран батальона спецназначения МГБ ПМР "Дельта" Александр (настоятельно попросил не указывать его фамилию – прим. авт.) день 19 июня 1992 г. помнит как вчерашний. Рассказывая, не выдает своих эмоций, хотя тогда под огнем противника потерял двоих друзей.
- Пятница была, жара стояла, я возвращался домой после тренировки, и по дороге меня встретили наши: сказали, в Бендерах стреляют, надо срочно выезжать, — вспоминает он. — Из батальона нас выехало человек 30 на двух боевых машинах, и часов в семь мы уже были у Бендерского моста через Днестр. На блокпосту возле старой турецкой крепости узнали, что около горисполкома есть раненные и их нужно забрать. Рванули туда, и попали под обстрел МТЛБ (многоцелевой тягач с пушкой и спаренным пулеметом), чудом остались живы.
Для нас было неожиданностью, что в город уже зашла молдавская бронетехника. А еще через несколько часов кольцо перед мостом замкнула другая колонна — штук десять МТЛБшек и БТРов. Эти по нам вели огонь с ходу — все стволы были развернуты в нашу сторону, пришлось держать оборону в крепости. Ночью наша разведка убедилась, что в город со стороны Тирасполя прорваться уже нельзя, а с рассветом увидели их развернутые позиции — на танкоопасных направлениях стояли пушки "Рапиры", и мост простреливался, как в тире. Днем они начали подвозить на свои позиции людей, в основном по гражданке, в автобусах, и было ощущение, что их набрали где-то в колхозах — никто воевать не мог. Им выдали автоматы — прямо там, из полного кузова ЗИЛа. Оружие со склада еще, при стрельбе смазка коптится, и, не достреляв рожок, они выбрасывали автоматы и брали новые. А за ними уже стояли опоновцы, хорошо бронированные, типа заградотряда.
Первый штурм днем 20-го нам не удался — из гранатомета подбили наши танки, потому что они без вооружения были — просто железяки на гусеницах, а вечером уже подошла техника, которая более-менее стреляла, подтянулись казаки, ополченцы, "Дельта", и мы оттеснили их от моста, разблокировали город. Утром 21-го я осматривал их позиции — было море брошенного оружия: ПТУРы, минометы, "рапиры"... Я лично поднимал документы убитого старлея-артиллериста: у него была офицерская книжка советского образца, сам русский. За что он воевал — понять не могу. У нас же все было ясно и просто — приднестровцы не хотели жить под румынами, у наших дедов и отцов была в памяти