«Если бы Грин умер, оставив нам только одну свою поэму в прозе «Алые паруса», то и этого было бы довольно, чтобы поставить его в ряды замечательных писателей, тревожащих человеческое сердце призывом к совершенству».
К. Паустовский
Здравствуйте, дорогие друзья! Восьмого июля 1932 года ушел из жизни писатель-романтик, создатель вымышленной страны Гринландии, полюбившейся всему миру, автор знаменитой повести «Алые паруса», романов «Бегущая по волнам», «Золотая цепь», «Блистающий мир», и множества других произведений Александр Степанович Грин.
В Крым он впервые приехал в 1903 году, а с 1924 года до конца жизни наш полуостров стал для него родным. Жил сначала в Феодосии, потом в Старом Крыму, где и похоронен на городском кладбище. Событий жизни этого необычного человека и писателя хватило бы на десятерых. Как-нибудь обязательно расскажу его биографию, а сегодня, в день памяти, прочитаю вам два стихотворения о нем.
Первое написано советским поэтом, журналистом, военным корреспондентом Всеволодом Рождественским в 1937 году:
Капитан Посвящение А. С. Грину
Вдоль черепичных домиков селенья,
В холмах, по виноградникам сухим,
Закатные пересекая тени,
Пойдем крутой тропинкой в Старый Крым!
Пахнёт прохладной мятой с плоскогорья,
И по тропе, бегущей из-под ног,
Вздохнув к нам долетевшей солью моря,
Мы спустимся в курчавый городок.
Его сады в своих объятьях душат,
Ручьи в нем несмолкаемо звенят,
Когда проходишь, яблони и груши
Протягивают руки из оград.
Здесь домик есть с крыльцом в тени бурьянной,
Где над двором широколистый тут.
В таких домах обычно капитаны
Остаток дней на пенсии живут.
Я одного из них запомнил с детства.
В беседах, в книгах он оставил мне
Большое беспокойное наследство —
Тревогу о приснившейся стране,
Где без раздумья скрещивают шпаги,
Любовь в груди скрывают, словно клад,
Не знают лжи и парусом отваги
Вскипающее море бороздят.
Все эти старомодные рассказы,
Как запах детства, в сердце я сберег.
Под широко раскинутые вязы
Хозяин сам выходит на порог.
Он худ и прям. В его усах дымится
Морской табак. С его плеча в упор
Глядит в глаза взъерошенная птица —
Подбитый гриф, скиталец крымских гор.
Гудит пчела. Густой шатер каштана
Пятнистый по земле качает свет.
Я говорю: «Привет из Зурбагана!»,
И он мне усмехается в ответ.
«Что Зурбаган! Смотри, какие сливы,
Какие груши у моей земли!
Какие песни! Стаей горделивой
Идут на горизонте корабли.
И если бы не сердце, что стесненно
Колотится, пошел бы я пешком
Взглянуть на лица моряков Эпрона,
На флот мой в Севастополе родном.
А чтоб душа в морском жила раздолье,
Из дерева бы вырезал фрегат
И над окном повесил в шумной школе
На радость всех сбежавшихся ребят».
Мы входим в дом, где на салфетке синей
Мед и печенье — скромный дар сельпо.
Какая тишь! Пучок сухой полыни,
И на стене портрет Эдгара По.
Рубином трубки теплится беседа,
Высокая звезда отражена
В придвинутом ко мне рукой соседа
Стакане розоватого вина.
***
Как мне поверить, вправду ль это было
Иль только снится? Я сейчас стою
Над узкою заросшею могилой
В сверкающем, щебечущем краю.
И этот край назвал бы Зурбаганом,
Когда б то не был крымский садик наш,
Где старый клен шумит над капитаном,
Окончившим последний каботаж.
B 60-х годах Ленинградская школьница Таня Рождественская – дочка Всеволода Александровича, увидела последнее фото измученного болезнью Грина. Оно так потрясло её, что она тоже написала стихотворение, не уступающее отцовскому:
Он лежал на узкой постели,
Повернувшись лицом к окну.
Золотые ласточки пели
Догорающую весну.
Где-то море ласкало берег.
Paccтилалось пеной у ног.
Он лежал, не желая верить,
Что увидеть моря не мог.
Сонный ветер лег у порога,
Городок утонул в жаре,
И колючая «недотрога»
У скрипучих росла дверей.
Взгляд тяжел и уже неясен...
Он устал от жестоких мук.
Ho вставал, до боли прекрасен,
Мир, пригрезившийся ему.
Где морями шли капитаны,
Где от счастья пели глаза,
И от Лисса до Зурбагана
Ветром полнились паруса...
Человек умирал, не зная,
Что ко всем берегам земли
Шли, как алая птичья стая,
Им придуманные корабли.
Как говорил Константин Паустовский, «Книги Грина долго еще будут сверкать, не умирая, как сверкает каждая подлинная драгоценность человеческого духа». До новой встречи, друзья!
